Семьеведение: Учебное пособие. Единое окно доступа к образовательным ресурсам
Главная
Каталог
Библиотека
Форум
Новости
Глоссарий
Порталы
О проекте
Семьеведение: Учебное пособие
Текстовая версия документа PDF (размер: 3828.7 КБ)
Качество преобразования для различных документов может сильно различаться. Изображения (картинки, формулы, графики) в документе игнорируются. Защищённый документ не может быть преобразован.
Предыдущая
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
Следующая
останавливались на границе села и по дороге на венчание, и на обратном пути, при этом исполняли три танца – так закреплялся
переход молодых в иное семейное положение. Возвращающиеся с погребения лужичане выбирали путь через воду и зимою даже
разрубали лед, чтобы поток воды разделил их со смертью.
Кругооборот жизненных форм. Семейная обрядность основывается на представлениях о взаимном обмене между миром
живых и миром мертвых. Так, в мифологии ханты смерть в верхнем мире означает рождение в нашем, а смерть в нашем — рождение в
нижнем; то, что здесь мертвое, — там живое, что здесь поврежденное, — там невредимое, когда здесь солнце, — там луна. Отсюда
обычаи запахивать одежду на покойном на другую сторону, разбивать посуду, ломать лук, нарты и другие предметы, оставляемые у
могилы. В загробном мире все это должно принять свою правильную форму и состояние
Всеобщим было убеждение, что мертвый продолжает жить в могиле. Поэтому в своей новой жизни в царстве мертвых у
покойника должно быть все необходимое. На “житье вековечное” покойного собирают, снаряжают по всем правилам — дают ему еду,
домашнюю утварь, в степных районах – коня и пр. У северных народов при захоронении детей им кладут одежду на вырост. В
захоронении одного полуторагодовалого мальчика ханты были положены кроме кастрюльки с манной кашей, соски и прочих детских
предметов, зимняя обувь большого размера, большой свитер, папиросы, спички и мелкокалиберная винтовка с автоматической
перезарядкой.
Обмен между мирами происходит постоянно. Даже сказочную невесту герой (и Змей-Горыныч, и Иванушка) находит себе в
«тридесятом» царстве. Широко известны сказки о чудесных помощниках и волшебные предметах (куколка, мальчик-с-пальчик,
коровьи кости, похороненные сиротой и т. п.), оставляемых умирающими родителями или дающих их из-за могилы. Плачи на могиле,
обращение сирот за помощью к умершим родителям с подробным перечислением бедствий, притеснений и т. п. характерны для
народной традиции.
Когда к покойному обращались с вопросом «Что отколе тебя ждать-глядеть?», стремились представить себе, в каком новом
образе он родится вновь. Умерший мог вернуться на землю вновь в любом облике, в том числе и в лице своего потомка. Любой
младенец воспринимался как возвращенный на землю покойник. Прошлое возобновлялось, персонифицируясь в человеке, который
повторял характер и поступки предка.
Человек мог возродиться в облике животного, растения, камня. Превращение в камень считалось тяжелейшим наказанием,
так как душа оставалась там навсегда («окаменевшая душа»). Правда, в фольклоре смерть могла быть преодоленной с помощью
волшебного средства или «живой» воды, как, например, в сказке «Федор Водович и Иван Водович»: «Обратился оттуль Иван Водович
назад, немного отошел, лежит сер-горюч-камень на дороге. Поколотил этот камень Иван Водович. «Это лежит винно мой братец,
Федор Водович». Вороненок приносит «живую» воду, и герой воскресает.
«Живая» вода, «живая-молодая» вода, вода «живая и мертвая», «слабая и сильная» воды находятся в нижнем мире, в царстве
смерти, там, где нет старения и умирания. Заснувшего вечным сном сказочного героя сначала окончательно убивают с помощью
мертвой воды, а затем оживляют. «Ворон брызнул мертвой водою — тело срослось, съединилося; сокол брызнул живой водою —
Иван-царевич вздрогнул, встал и говорит: «Ах, как я долго спал!». Нельзя получить «живую» воду, не испытав действия «мертвой».
Более того, он должен обязательно забыть о том, что был мертв, о том, что видел в царстве мертвых.
В мифах отдельных народов есть такая река, из которой выпьешь глоток воды и забудешь все, что было. В древнегреческой
мифологии — это Лета, а в славянской — Забыть-река — река Забвения, которая принимает только смерть, только то, что погребено
и забыто. Река (часто огненная) – это источник жизни, несущий «огненную» воду — l’eau-de-vie (фр. «водка»).
СОМА
Хмельное питье — ритуальный напиток, воплощающий первоначало мира и
стимулирующий плодородие. Это напиток бессмертия, воспевавшийся в ведийских гимнах
соме:
Я вкусил сладкого напитка жизни, (я) мудрый,...
К которому приходят вместе все боги и смертные...
Мы выпили Сому, мы стали бессмертными,
Мы достигли света, мы нашли богов...
Там, где немеркнущий свет,
В том мире, (где) помещено солнце,
Туда помести меня,...
В бессмертный нерушимый мир!
(Там), где царь — сын Вивасвата,
Где замкнутое место неба,
Где те юные воды —
Там сделай меня бессмертным!
Где светящиеся миры, —
Там сделай меня бессмертным!...
Где пища для умерших и насыщение,—
Там сделай меня бессмертным!...
Ригведа (VIII, 48; IX, 113).
Очистительная, оживляющая и оплодотворяющая функция воды широко представлена в семейной обрядности. В
фольклорных представлениях слеза (т. е. вода) способна оказать оживляющее действие на умершего человека («живительные слезы»).
Но поэтому мертвого не следует оплакивать: слезы родных жгут его, не дают покоя в могиле.
Вода смывает прошлое, дает забвение, излечивает от тоски и горя, от испуга и болезни, дает красоту и здоровье. В Славонии
до восхода солнца девушки шли умываться к источнику или колодцу, чтобы лицо было красивым и чистым. Первого мая росой
обрызгивали животных, девушки старались в этот день на рассвете умыться майской росой, чтобы быть здоровыми и красивыми.
Обливание молодоженов и выбор невест у воды аналогичны «валянию в росе». В Западной Болгарии при этом обнажали нижнюю часть
тела: чаще всего это делали бесплодные женщины. Веру в живительную, очистительную силу воды христианство заменило верой в
святость воды, в которую опустили крест. Целебная сила приписывалась пасхальной воде и воде, освященной на Троицу.
Годовой круг семейной жизни. Основные демографические события семейной жизни – браки, рождения, смерти –
взаимосвязаны и подчинялся определенным закономерностям. Эти события объединялись в годовые циклы (круги) (матримониальный,
детородный и летальный), находившиеся в цепочной взаимосвязи.
Генетически обусловленная сезонность размножения, неравномерность трудонапряженности в хозяйственном году, действие
половых и пищевых табу определяют сезонность матримониальной активности. Брачные сезоны открывались в весенне-летний и
осенне-зимний периоды.
Сезонность заключения браков по цепочке определяла сезонный подъем рождаемости. Если браки заключались в осенне-
зимний период, то летом-осенью наблюдался подъем рождаемости. В режиме обратной связи детородный цикл регулировал
матримониальный цикл: время брачевания рассчитывалось таким образом, чтобы первые месяцы жизни новорожденного проходили в
наиболее благоприятных для него условиях.
В традиционной экономике 40–60% умиравших составляли младенцы, следовательно, их смертность формировала
генеральные закономерности смертности во всем населении. Детородный круг в этом случае детерминировал летальный. С
рождаемостью была связана и значительная материнская смертность. Выбытие одного из членов семьи открывало новый
матримониальный круг.
Задания и упражнения:
1) Реконструируйте динамику физического и человеческого капитала в истории вашей семьи.
2) Каким образом можно оптимизировать динамическую структуру жизненного цикла семьи?
3) Наблюдается ли в настоящее время неравномерность годового цикла свадеб, рождений и смертей?
4) Используя дополнительные источники, определите факторы, влияющие на специфику семейного календаря населения,
относящегося к другому хозяйственно-культурному типу.
5) Есть ли жизнь после смерти?
6) Как используются очистительные функции воды в современной семейной обрядности?
7) Прослушайте одну из песен группы «Калинов мост». Что такое Калинов мост?
Рекомендуемая литература
Акаба Л.Х. Исторические корни архаических ритуалов абхазов. – Сухуми, 1984.
Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. Структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов. – СПб.,
1993.
Велецкая Н.Н. Языческая символика славянских архаических ритуалов. – М., 1978.
Геннеп А. Обряды перехода: Систематическое изучение обрядов. – М., 1999.
Еремина В.И. Ритуал и фольклор. – Л., 1991.
Михеева Р.И. Жизненный цикл сельской семьи. Новосибирск, 1995.
Римашевская Н. М. Жизненный цикл семьи // Бедность: взгляд ученых на проблему. М., 1994.
Символика культов и ритуалов народов Зарубежной Азии. – М., 1980.
Сумцов Н.Ф. Символика славянских обрядов. Избранные труды. – М., 1996.
Тернер В. Символ и ритуал. – М., 1983.
Чистов К.В. К классификации обрядов жизненного цикла // Язычество восточных славян. Л., 1990.
§ 2. Смертность и обряды погребального цикла
Жизнь – сказка, смерть – развязка, гроб –
коляска, покойна, не тряска, садись да катись
(Русская пословица)
Мы сжились со смертью. Человек переживает свою смерть ежедневно, так как сон осмысляется как временная смерть. Во сне
душа покидает тело, иногда так далеко, что с трудом находит обратную дорогу. Поэтому со спящим человеком (человеком без души)
обращаются крайне бережно, иначе при внезапном пробуждении душа может не найти пути назад.
На протяжении своего жизненного цикла человек не раз рождается и умирает, переходя из одного возраста в другой, из
одного социального качества в другое. Обновляет клетки своего тела, меняет имя, фамилию, душу. Возрождается или перерождается.
Жизнь и смерть процессуальны и непрерывны. И поток личного сознания растворяется в памяти потомков.
Смертность – массовый процесс вымирания поколения, складывающийся из множества единичных смертей, наступающих в
разных возрастах и определяющих в своей совокупности порядок вымирания поколения.
Во внутриутробном периоде 1/5 зародившихся жизней погибает в результате естественного или искусственного аборта.
Перинатальная смертность плода составляет 10–20 промилле1. Значение общего коэффициента смертности для населения России в
2001 г. составляло 14,7 ‰.
Смертность, особенно во внутриутробном периоде, представляет собой массовое и рутинное явление повседневной жизни.
Вместе с тем смертность парадоксальна
Парадокс детской смертности состоит в том, что с увеличением возраста ребенка средняя продолжительность предстоящей
жизни растет, тогда как в обычной ситуации с возрастом она снижается. Парадокс наблюдается при относительно высоком уровне
младенческой смертности. Младенческая смертность – смертность детей на 1 году жизни — в 1999 г. в России составляла 16,9‰, что
превышало общий коэффициент смертности. В структуре младенческой смертности выделяют неонатальную смертность – смертность
новорожденных. Умершие в возрасте до 28 дней составляют около 60–80% умерших в возрасте до 1 года.
Отдельное явление представляет собой материнская смертность – смертность женщин в связи с беременностью, при родах
и в послеродовом периоде из-за внематочной беременности, токсикозов, маточных кровотечений. Наименьший показатель
материнской смертности у первородящих, с увеличением количества родов он растет.
В большинстве возрастных групп (до 75 лет) смертность мужчин превышает смертность женщин. Этот феномен называется
мужской сверхсмертностью. Индекс мужской сверхсмертности достигает наибольшей величины в трудоспособном возрасте (см. табл.
5.2).
Таблица 5.2.
ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СВЕРХСМЕРТНОСТИ МУЖЧИН*
(по таблицам смертности населения России 1991)
Интервал Доля умирающих в данном интервале возраста Индекс
возраста, из числа доживших до начала интервала сверхсмертности
лет (на 100 тыс. чел) %
Мужчины Женщины
0 1960 1446 136
1–4 446 340 131
5–9 376 196 192
10–14 333 163 204
15–19 803 323 249
20–24 1301 361 360
25–29 1665 419 397
30–34 2082 535 389
35–39 2654 763 346
40–44 3478 1187 293
45–49 4795 1770 271
50–54 6366 2498 255
55–59 8142 3800 214
60–64 10435 5689 183
65–69 11629 8399 18
70–74 12487 12141 103
75–79 12390 16199 76
80–84 9751 18145 54
85 и более 8906 25621 35
*
Бирюков В.А. Сверхсмертность мужская // Народонаселение: Энциклопедический словарь. М., 1994. С. 421.
Годовой цикл смертей. В традиционной экономике 40–60% умиравших составляли младенцы, Поэтому младенческая
смертность формировала генеральные закономерности смертности во всем населении.
Анализируя помесячное распределение смертей в сибирских губерниях на рубеже XIX–XX вв. В.А. Зверев установил
существование летнего максимума смертности, выражавшегося в большом усилении летальности в период с июня по сентябрь
включительно с пиком в июле–августе2.
Главной причиной летнего максимума смертности в Сибири была длительная жара, которая приводила к перегреву
организма, а в местах заболоченных и сырых, при отсутствии дренажа, провоцировала бурное размножение возбудителей многих
инфекционных заболеваний. Так, эпидемии дизентерии являлись причиной четверти всех смертей в деревнях и почти половины
случаев гибели младенцев. На июнь-сентябрь приходилось более половины умерших в возрасте до 1 года, а в июле–августе количество
смертей превышало среднегодовой показатель для данной группы в 2–2,5 раза.
Смертность детей в возрасте 1–5 лет (таковые составляли 15–20% всех умерших) в июле–августе была тоже велика, но в
холодные месяцы они умирали значительно чаще грудничков. Зимние морозы заставляли крестьян скучиваться на долгое время в
1
Промилле — показатель, показывающий отношение числового значения к 1000.
2
Зверев В.А. Семейный демографический календарь: годовой цикл свадеб, рождений и смертей в селения Сибири (вторая
половина XIX– начало XX вв.) // Семья в ракурсе социального знания. Барнаул, 2001. С. 140–141.
тесном жилище, что благоприятствовало заражению детей оспой, корью, скарлатиной (гибель от этих болезней преобладала в
возрастной группе 1–5 лет), а взрослых – тифом.
В возрасте старше 5 лет пик смертности наблюдался в зимне-весенний период. Весенний всплеск детской смертности был
связан с отсутствием у многих детей (да и взрослых) подходящей по сезону одежды и обуви.
Для взрослых самым опасным временем года была весна, когда с началом полевых работ учащалась смертность подростков и
взрослых вследствие травм и простуд от ночевки на сырой пашне.
На смертность влияли и другие сезонные факторы. Занятость матерей летом на сенокосе и уборке хлебов надолго отвлекала
их от ухода за детьми, которые фактически оставались беспризорными.
Путь-дорога. Смерть – это уход. Убить – это отправить в дорогу. Поэтому покойного провожают в последний путь: “Что
проводим-то, батюшко, Во дальну путь-дороженьку, Во дороженьку незнакомую, Во дороженьку небывалую, Во матушку да сыру
землю, На тот тебе белый свет – На второе пришествьице, Ко своим-то тебя родителям”. Устойчивая формула обращения к умершему:
“Ты куда собираешься?”, “В какую путь-дорогу отправляешься?”. Согласно традиционным представлениям, человек покидает “белый
свет”, чтобы перейти в иной мир, где он будет продолжать жить.
Одна из функций погребального ритуала — способствовать переходу в “вечный мир”. Для этого на могиле высаживались
деревья, а позднее ставились деревянные кресты, символизировавшие мировое древо. Ветвями мировое (космическое) дерево
поддерживает небесный свод; корни его — в подземном мире, ствол — между землей и небом. По мировому древу можно было
перейти на «тот свет». Как «дорожка умерших, идущих на вечное житье» воспринимался и Млечный Путь.
Под античным влиянием к славянам в конце языческого периода перешел обычай класть в могилу деньги на дорогу в
загробный мир. Самоистязания в знак траура над умершим (обрезание волос, выбивание зубов, иссечение себя) снабжали покойного
источниками жизненной силы.
Переход в “новый мир” сопровождался напутствиями умирающему, с ним присылают на тот свет поклоны. Показательны в
этом смысле обращения к умершему с просьбой поклониться при встрече с недавно умершими, посылать излюбленные ими предметы,
забытые на их похоронах, просьбы рассказать умершим родным о происшедших в семье событиях. Послом на “тот свет” служило и
убитое животное. Так, после медвежьего праздника ублаготворенная почестями душа убитого гиляками медведя передавала дары
“хозяину гор”.
В сказках девушка отправляется на поиски мужа (жениха) на “тот свет” (“за тридевять земель”, в “тридесятое царство”). Ей
предстоит длительный путь, она попадает туда только тогда, когда истопчет три пары железных башмаков, изломает три чугунных
посоха, изгложет три каменных просвиры. Эта деталь отражает некоторые черты древнего похоронного обряда. Предполагалось, что
умерший странствует пешком в иной мир. Поэтому ему клали в могилу посох, на который он мог опираться, прочную обувь, которая с
наступлением железного века становится железной, наконец, давали с собой хлеб. Каменный хлеб по аналогии с чугунным посохом и
железной обувью есть субститут имевшего здесь когда-то место обычного хлеба.
Отведение смерти. Движущей силой погребального ритуала является страх перед мертвым. Многие погребальные обряды
направлены на отведение смерти от живых. Покойнику закрывают глаза, чтобы “не высматривал” живых. В доме, где находится
усопший, закрывают зеркала (окна в потусторонний мир). Усопшего выносят из дома вперед ногами, иногда даже не через дверь, а
через окно, чтобы он не увидел дороги и не нашел дорогу домой. В храме гроб усопшего размещается головой к дверям, ногами к
востоку. Считалось, что так усопший лучше услышит панихиду и не сможет увидеть дорогу на кладбище. С этой же целью перед
возвращением с кладбища обязательно перепрягали лошадей. Категорически запрещалось приносить с кладбища какие-либо предметы
или еду, поскольку покойный мог явиться за ними и нанести вред живым. Опасной для живых считалась одежда покойного, ее сжигали
или отдавали, но никогда не оставляли дома. Нечистый дом (и даже поселение) или уничтожался или подвергался тщательному
очищению с целью изгнания смерти и предотвращения возвращения души покойного домой.
Мотив отведения смерти ярко представлен в одном из похоронных гимнов индийского эпоса «Ригведа» (X 14–18):
Прочь, О Смерть! Ступай другим путем!
Твой собственный (путь) иной, чем путь, исхоженный богами.
Тебе, зрящей и внемлющей я говорю:
«Не поражай ни наших детей, ни мужей!»
Когда вы уйдете, стирая след смерти,
Пронося дальше (свою) долгую жизнь,
Тучные от богатства и потомства,
Будьте чистыми и ясными, о достойные жертвоприношений!
Эти живые отделились (сейчас) от мертвых.
Наш призыв богам оказался удачным сегодня.
Мы ушли навстречу пляске и смеху,
Пронося дальше (свою) долгую жизнь.
Эту преграду я устанавливаю для живых.
Пусть же среди них никто другой не дойдет до этой цели!
Да живут они сотню обильных осеней!
Да закроют смерть (этой) горой!
Для нейтрализации губительной силы смерти в Закарпатье полагалось шевелить, просеивать зерно, «чтобы не мертвело»
(после сева, когда зерно в земле, где смертоносное воздействие ему не угрожает, в этом не видели необходимости); не проносить
покойника через поле; не сажать наседку на яйца; ставить на пороге дома топор, острие его направив в сторону поля; выливать воду,
простоявшую ночь; чертить кресты чесноком на всех стенах дома; не прикасаться к покойнику сеятелю, садовнику, пастуху, молодым,
не подходить беременным и т.п.
Считалось, что слезы живых приносят страдания умершим, поднимают их из могилы. Поэтому в определенные поминальные
периоды не разрешалось оплакивать покойного, называть вслух его имя. Закон Соломона, например, запрещал “женщинам царапать
себе лицо, бить себя в грудь, употреблять сочиненные причитания, провожать с воплями постороннего или покойника”. Петр I по
случаю кончины царицы Марии Матвеевны, супруги царя Федора Алексеевича, в 1715 г. запретил при погребении выть, приговаривать
и рваться над умершим.
По обычаям хорватов со второго дня после смерти до выноса на кладбище причитание прекращается. В этот период
происходят ритуальные оргии, основными элементами которых являлись смех, хмельное питье, музыка, песнопения, танцы, игры,
сексуальная свобода. По обычаям западных славян при покойнике полагалось веселиться: играть на сопелках, трембитах и других
инструментах, петь, рассказывать анекдоты, играть в карты и разыгрывать драматические действа.
Горе и этикет. В Меланезии Б. Малиновский наблюдал разительные отличия в формах выражения горя в случае смерти
мужчины его матрилинейными родственниками, с одной стороны, и женой, детьми и свойственниками, с другой1.
Матрилинейный клан, т. е. собственно родня покойного, понесшая реальную утрату должна воздерживаться от внешних
проявлений траура. Люди, представляющие клан покойника, ходят в обычной одежде, внешне спокойны и ведут себя так, как если бы
1
Малиновский Б. Сексуальная жизнь дикарей Северо-Западной Меланезии // Он же. Избранное: Динамика культуры. М.,
2004. — С. 566–580.
ничего не произошло. Жена, дети и свойственники должны нарочито и со всем рвением выражать свое горе, выставлять его напоказ и
всячески демонстрировать: «Наши слезы — они чтобы родственники нашего отца видели». Это демонстрирует всему миру, что жена и
дети хорошо относились к покойному и заботились о нем, когда он болел, отводит подозрения относительно их соучастия в его
убийстве посредством черной магией,
Связи по браку или отцовству в матрилинейных обществах воспринимались как ненадежные, жена и дети были все же
чужаки, и главное подозрение в колдовстве связывалось с ними. Родственники же покойного по клану получали большую часть
наследства, что значительно смягчало боль утраты.
Давид Кугультинов
ДОСТОИНСТВО МУЖЧИНЫ
Почувствовав, что смерть приходит, старый дед
Сказал собравшимся последний свой завет:
«Не надо ссориться, чтоб не познать кручины,
А счастье поровну делите меж собой.
Служите родине, что вам дана судьбой, —
И сохраните вы достоинство мужчины».
Потом сказал: «Меня оставьте вы теперь!»
И властною рукой он указал на дверь.
Все стали выходить, на трудные морщины
И желтое лицо взглянув в последний раз.
Так, слабость скрыв свою от близких в смертный час,
Он умер, сохранив достоинство мужчины.
Источник: Кугультинов Д. Собрание сочинений. В 3-х т. Т. I. Стихотворения. Поэмы. — М., 1988. — С. 242.
Обряд соумирания. Состарившись, супружеские пары, чтобы не обременять семью, с общего согласия уходили на «тот
свет». Одновременная совместная смерть была залогом совместного пути на «тот свет» и вечного соединения. Пережитки этого
явления проявлялись в старообрядческих самосожжениях до XIX в.
Более позднее обрядовое соумирание жены с мужем понималось язычеством как вторичное вступление в брак через смерть.
У древних славян вступление девушки в брак означало для нее и обязанность умереть вместе с мужем, даже в случае его ранней
смерти.
Когда умирал знатный мужчина, вдовый или не успевший жениться, с ним в могилу нередко шла девушка – посмертная
жена. Девушки зачастую шла на смерть добровольно, вызывая зависть подруг и предвкушая будущее блаженство на седьмом небе со
знатным супругом.
Со временем буквальное исполнение обряда было заменено имитативными формами соумирания. У южных славян, армян,
осетин, если жена выражала желание следовать в могилу за покойником, она отрезала и клала в гроб свои волосы. У коми, когда
умирал старик, то рядом с ним в гроб родственники клали длинную нитку в человеческий рост и при этом говорили: “Вот тебе
подруженька, не дожидайся своей старухи”.
Первоначально реальное совместное умирание мужа и жены и означало их «вторичный» брак. Похороны поэтому игрались
как свадьба. По обычаям многих народов покойника хоронили в венчальном платье: «В чем венчали — в том и хоронили». Вдова в
подвенечном платье сопровождала умершего до могилы, где исполняла «танец смерти», или «танец невесты»1.
В Китае считалось, что если мужчина умрет холостым, то его дух не найдет упокоения. Поэтому покойного женили на
мертвой невесте. Тело умершей (желательно недавно) незамужней женщины, если она при жизни вела благопристойный образ жизни,
была дочерью уважаемых родителей и была девственницей стоит около трех с половиной тысяч долларов. Девушку, если она не была
замужем, выдавали замуж после ее смерти. При погребении ее рассматривали как невесту и наряжали как под венец. Немцы Алтая
девушку хоронят в свадебном венке из восковых цветов, волосы заплетают в две косы. Считается, что девушка становится божьей
невестой2. В мордовских селах после похорон имитировалась посмертная свадьба между заместительницей умершей девушки и
заместителем ее жениха. У марийцев подобная инсценировка выглядела так. Парень (заместитель) умершего сидит за столом вместе с
девушкой и гостями, беседует с девушкой как невестой: “Я уезжаю далеко, потому разрешаю тебе выйти за другого”. И она в ответ
говорит: “Я тоже разрешаю жениться на другой на том свете, потому что я не смогу поехать с тобой туда”.
Ритуал проводов на «тот свет». Уход в «иной мир» активно использовался для общения с предками. Вот что писал Геродот
о «послах смерти» у гетов: «Каждые пять лет геты посылают к Салмоксису вестника, выбранного по жребию, с поручением передать
богу все, в чем они нуждаются в данное время. Посылают же вестника они так. Выстроившись в ряд, они держат наготове три
метательных копья, другие же хватают вестника к Салмоксису за руки и за ноги и затем подбрасывают в воздух, так что он падает на
копья. Если он умирает, пронзенный копьями, то это считается знаком божьей милости, если же нет, то обвиняют самого вестника. Его
объявляют злодеем, а к богу отправляют затем другого человека. Тем не менее поручения ему дают еще при жизни» (История IV 94).
Геты верили, что «посланники» не умирают, а отходят к обожествленному предку — Салмоксису.
В последний путь послами к предкам обычно отправляли наиболее уважаемых членов общины, еще сильных телом и духом
людей, способных вынести трудности далекой переправы через леса, водоемы, горы, облака. Посланники рассматривались также как
будущие предки-покровители, от которых зависело благополучие общества. Одряхлевшие и ослабленные люди казались недостаточно
могущественными в качестве потусторонних покровителей общины и семьи. Поэтому послов отправляли еще находящимися в
расцвете сил, при первых признаках наступающей старости.
«ПРЕДЕЛ ЖИЗНИ»
Это обычай убивать стариков, достигших определенного возраста.
Массагеты (Средний Восток): «Никакого предела для жизни человека они не устанавливают. Но
если кто у них доживает до глубокой старости, то все родственники собираются и закалывают старика в
жертву, а мясо варят вместе с мясом других жертвенных животных и поедают. Так умереть — для них
величайшее блаженство. Скончавшегося же от какого-нибудь недуга они не поедают, но предают земле. При
этом считается несчастьем, что покойника по его возрасту нельзя принести в жертву».
Исседоны: «Когда умирает чей-нибудь отец, все родственники пригоняют скот, закалывают его и
мясо разрубают на куски. Затем разрезают на части также и тело покойного отца того, к кому пришли. Потом
1
См., например: Фелфелди Л. Венгерские похоронные танцы // Studia Hungarica. — Syktyvkar, 1985.
2
См. также: Кагаров Е.Г. Венчание покойников у немцев Поволжья // Советская этнография. — 1936 — № 1.
все мясо с
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
metrobond
kiev apartaments service